Игрушка, за которую хватаешься потому, что прочие надоели, никогда не станет любимой. Даже интересно, сколько протянет этот твиттер.
* * *
На два голоса читали Ахмадулину, имитируя тембр и интонации Бродского. Стихи на глазах обретали смысл.
* * *
Пыталась представить – кадр за кадром – “Мои черничные ночи” с китайскими актерами. Получалось захватывающе.
* * *
На три вещи можно смотреть бесконечно: на воду, развалины архитектуры и говорящего Бродского.
* * *
Январское невозможное: пусть как можно быстрее пройдет зима; пусть как можно дольше не начинается семестр.
* * *
Когда я иду без собаки и встречаю знакомого собашника тоже без собаки, всегда теряюсь: уместно ли поздороваться?
* * *
Поменяла язык твиттера на итальянский. Появилась приятная иллюзия, что со мной говорит не электронный робот, а невидимый, но живой человек.
* * *
Когда очень хочешь прочесть книгу, потом находишь ее и понимаешь вдруг, что знаешь всё наперед – это значит, что больше позади, чем впереди.
* * *
С твиттером сложность: успеваешь придумать, но забываешь прежде, чем успеваешь записать.
* * *
Дефолт-вью пуще расфренда: человек перестает для тебя существовать, уверенный, что по-прежнему существует.
* * *
Если ничего не бояться, ничего не ждать, ни от чего не зарекаться, читать мед-лен-но: “Стамбул, город воспоминаний” Памука – лучшая книга.
* * *
Одно из горчайших разочарований в моей безмятежной жизни: в Одессе по пути к морю не торгуют рыбой.
* * *
Снег почти растаял и лежит чернеющими комьями: будто город разделся до несвежего белья.
* * *
Курс японского в айподе обессмысливает и перекодирует действительность: снег кажется рисовой бумагой с иероглифами миллионов ног.
* * *
Студентка после зачета: “А правда, что евреи до сих пор живут до нашей эры?”
