Перед Адвентом даешь обещания.
Перед Рождеством загадываешь желания.

Первые не выполнишь.
Вторые не сбудутся.

А всё равно делаешь это каждый год и каждый год чувствуешь – где-то под ребрами, под лопатками чувствуешь – со страхом и сладким предвкушением одновременно, что вот он, вот, перед тобой: чистый, совершенно чистый лист, на котором водяными знаками, по диагонали, из левого нижнего в правый верхний, написано слово счастье.

И что бы ни написалось поверх, эти знаки никуда не денутся.

Их просто – под множеством букв и помарок – будет труднее различить.

Сто тысяч лет назад моя замечательная знакомая пришла на работу в Институт русского языка и обнаружила у себя на столе четвертинку водки, заткнутую пластиковой пробочкой, и записку под ней: Дорогая Ирина Сергеевна! Выпейте за мое и свое здоровье! С.С.
Вернувшись вечером домой после отвратительного рабочего дня, она поняла, что водка сейчас очень кстати. Пошла на кухню, приготовила закуску, принесла в комнату (квартира была коммунальная), налила стопку, залпом выпила.
Вода.
Просто самая обыкновенная вода.
Оделась, не поленилась. Вышла в магазин. Купила бутылку. Снова налила стопку, выпила.
Поскольку обида не прошла, решила всё-таки позвонить убого пошутившему коллеге.
- Спасибо Вам огромное, Сергей Сергеевич, за Ваш чудесный подарок…
- Что Вы, не благодарите! Был вот в Троице-Сергиевой лавре, решил водички взять и для Вас.

Вчера вечером, вернувшись домой, я обнаружила на кухонном столе полный стакан красного вина. С чего, думаю, мама решила? Но очень даже кстати. Заглянула в холодильник, оказалось, сыра нет. Не поленилась, оделась, спустилась в магазин, купила пармезан. Нарезала сыр, сделала глоток.
Гранатовый сок.
Очень хороший.

За вином спускаться не стала.