Стоять, прощаясь, на костельном дворе, потом обняться и двоем расплакаться под чужими взглядами и не обращать внимания на эти взгляды, просто стоять и плакать. И вдруг, прощаясь с этим даром живого присутствия, возможности обняться, дотронуться рукой, почувствовать запах, провести ладонью по теплой ткани пальто, смотреть в глаза, говорить тихо, тише, чем шепотом, со всем этим, чего никогда не заменят ни звонки, ни имейлы, ни все скайпы вместе взятые, ни длинные смс’ки, сшитые оператором связи из трех кусков, – вдруг, прощаясь, остро почувствовать, что всё равно, всё равно никаких расстояний нет, и границ нет, и километров, и железнодорожных касс, и ночей в поезде, и часовых поясов – их тоже нет.
До тех пор нет, пока ты любишь и не отпускаешь от себя – и знаешь, что там – далеко или близко, неважно – там тебя тоже любят и тоже не отпускают.

спасибо тебе
ты зажег мне свет -
там, где было темно